Основные операции этой кампании (мичуринская биология, физический идеализм, кибернетика, теория резонанса, павловское учение) развивались по единой стандартной схеме.
1. Определялось общее направление удара, исходя из важности конкретной области науки и нанесения максимального ущерба.
2. Устанавливалось знамя в виде крупного русского ученого прошлого (Мичурин, Бутлеров, Павлов, Сеченов и т. д.).
3. Выбирался современный продолжатель учения (мичуринского, павловского, и т. д.). Это был или фанатик типа Т. Д. Лысенко, или глава научной школы типа Быкова, способные сражаться против скверны идеализма и фидеизма. Их работы трактовались как образец развития соответствующего учения (Мичурина и т. п.) и претворения в действие марксизма-ленинизма.
4. Устанавливались "трубадуры империализма" из числа крупнейших ученых Запада или прошлого (Мендель, Вейсман, Вирхов и т. п.), или современников, в последнем случае это были крупнейшие ученые, по возможности друзья СССР (Эйнштейн, Бор, Бернал и др.).
5. И, наконец, обозначалась конкретная цель – ведущие советские ученые, по которым должен быть нанесен удар с организационными последствиями.
Существовала и общая для всех операций методология, которую можно охарактеризовать тремя пунктами.
1. Доказывается, что из трудов критикуемого автора вытекает, что внешний мир не материален (идеален, дуален) и (или) непознаваем.
2. Выискивается противоречие одному или всем четырем законам диалектики. Естественно, что под столь общие положения, в принципе, можно подогнать что угодно.
3. Показывается, что автор не учитывает качественных особенностей различных форм движения.
С помощью столь выдающейся по своей простоте и возможностям методики можно обвинить во всех грехах любого ученого. В качестве необходимой приправы добавляются фразы о происках империалистов, величии марксизма, значимости великих русских ученых.
Общность почерка во всех рассмотренных идеологически кампаниях очевидна. То же относится и к их задачам, включавшим подрыв возможностей научных исследований (а значит и новых технологий) и торможение развития страны. В силу внутренней убогости этих кампаний, их явного противоречия задачам развития науки, они стали встречать сопротивление. Особую, можно сказать, организационную работу сыграли крупные физики: В. А. Фок и И. Е. Тамм.
Большое значение имел доклад В. А. Фока на философском семинаре ФИАНа 27 января 1953 г. Фок четко и убедительно подверг идеологов настоящему идейному разгрому. Он детально разобрал содержание "зеленого тома", о котором говорилось выше и который был знаменем и квинтэссенцией идеологического наступления на физику. Приведем выдержки из доклада (цит. по /34/):
"Фок сказал, что теория относительности и квантовая механика являются основой современной физики. Они блестяще подтверждаются громадным опытным материалом. Но вокруг этих теорий идет философская борьба. И в этой борьбе "советские философы должны отстаивать законы науки от притязания идеалистов. К несчастью, они этого не делают. Они "играют в поддавки", считая, что эти теории настолько пропитаны идеализмом, что после их чистки мало что останется от сути самих этих теорий. Наши философы призывают вернуться к доквантовой и доэйнштейновской физике, считая, что это и есть диалектический материализм".
"Общая тенденция сборника,- продолжал Фок,- несомненно, антинаучная. Ни в одной статье в сборнике нет безоговорочного признания правильности теории относительности и квантовой механики. Но в ряде статей есть более или менее прямое их отрицание". Особенно ярко антинаучность проявилась в статьях Штейнмана и Кузнецова.
"Так вот все это вместе взятое,- сказал далее Фок,- низкий научный уровень, низкий философский уровень большинства работ, резкий антинаучный характер некоторых из них – заставляет признать сборник порочным и способным нанести вред".
Теперь физики очень упорно и со все возрастающим интересом стали изучать диалектический материализм и сейчас они, можно сказать, основные вещи в нем знают и продолжают изучать все глубже и глубже.
С другой стороны, что стало с нашими философами? 20 лет назад они физики не знали, но мы – физики считали тогда, что они, по крайней мере, знают философию. К сожалению, нам и в этом отношении пришлось разочароваться. Никакого прогресса в изучении физики незаметно, а в некоторых случаях заметен даже регресс… Физики делают большие успехи в изучении философии и могут уже на почве философии вступать в спор и защищать тезисы диалектического материализма против профессиональных философов. А философы совершенно не в состоянии спорить с физиками и против физики. Мое пожелание сводится к тому, чтобы философы более глубоко изучали физику, прежде чем выступать против физиков".
Подробно дальнейшие перипетии кампании "идеализм в физике" рассмотрены в работе /34/. Здесь же отметим, что в 1958 г. в журнале "Успехи физических наук" была напечатана статья В. А. Фока по методологическим вопросам квантовой механики, написанная на очень высоком научном и философском уровне с детальным учетом положений диалектического материализма. Это стало событием, ознаменовавшем окончание идеологического наката на физику.
Очень большую роль в сопротивлении наступлению идеологов на советскую науку сыграл И. Е. Тамм, причем не только в области физики, но и биологии. Как известно, в 50-е годы хрущевское руководство продолжало поддерживать Т. Д. Лысенко, когда по-прежнему господствующие позиции занимала "мичуринская биология", И. Е. Тамм начал контрнаступление, развернув широкую пропаганду выдающихся достижений биологической науки, связанных с раскрытием природы генетического кода. Вот что пишет по этому поводу Л. А. Блюменфельд /38/:
"В 1956 г. произошло событие, сыгравшее, я думаю, принципиальную роль в развитии советской биологии. На одном из "капичников" (на семинаре в Институте физических проблем АН СССР под руководством П. Л. Капицы, много лет собиравшемся через каждые две недели) были заслушаны два выступления, посвященные генетике. Н. В.
]]>Идеологи КПСС, как своего рода каста, начали играть в конце 40-х годов роль пятой колонны, разрушающей изнутри советское общество. Все идеологические постановления и кампании имели официальной целью борьбу с врагами марксизма-ленинизма и происками международного империализма, но фактически были направлены на постепенный подрыв страны. В этом состоял их скрытый смысл. Отличительная черта пламенных идеологических борцов за марксизм-ленинизм – словесная трескотня и безудердежная брань по адресу апологетов империализма, доходящая до фарса. Оружием служили цитаты из классиков марксизма и (некоторый период) цитаты из классиков русской науки.
Реально же под четко направленными ударами идеологов шло постепенное изменение общественного сознания и в конечном счете – разрушение страны. Для кардинального изменения общественного сознания, как уже отмечалось, характерный срок составляет 40 лет. За это время, согласно программе, намеченной ЦРУ, должно проводиться корректирующее влияние с помощью целой совокупности тех или иных действий. Для идеологов каждое из таких действий можно было бы объяснить усердием, старанием выслужиться и, наконец, глупостью. Но собрав все вместе, можно восстановить четкую картину организованных действий пятой колонны внутри страны.
Борьба идеологов против своего народа прошла несколько стадий. Первый этап, рассматриваемый в этом разделе, еще в значительной мере связан с фактической поддержкой идеологами попытки США решить задачу по уничтожению СССР военным путем. В послевоенный период стало ясно, что будущее страны, включая ее обороноспособность, стало напрямую зависеть от научно-технического прогресса. Качественно меняется вся система вооружений. На смену танкам, авиации, артиллерии идут ядерное оружие, ракеты, локация, новые виды связи и управления боем. Возникает необходимость разработки средств противодействия и защиты от бактериологического оружия, от последствий применения атомных бомб, не только уничтоживших полмиллиона японцев, но и заставивших страдать сотни тысяч людей от последствий радиации.
Все эти разработки, необходимые для самого существования страны, определялись специалистами высшей квалификации, работавшими в новых областях науки и техники. После войны, когда на очень высоком уровне работала школа, когда шел массовый приток молодежи в ВУЗы, а затем в науку, когда возник буквально культ знания, был еще сравнительно узок круг ученых высшей квалификации. По ним то и был направлен главный удар идеологов, с целью вывода из строя ведущих специалистов по решающим областям знания, а в конечном счете – для срыва или торможения работ по новой технике.
Анализируя перипетии так называемой идеологической борьбы конца сороковых и пятидесятых годов в целом, любой наблюдатель заметит четко спланированный характер акций. В эти годы были проведены: операция по разгрому биологии как науки (операция "мичуринская биология" или лысенковщина), центральная по замыслу широкомасштабная операция "физический идеализм", операция "кибернетика", операция "павловское учение", ударившая по специалистам в области высшей нервной деятельности и психологии. Эти и другие удары наносились планомерно по узловым точкам научно-технического прогресса, от которого зависело будущее страны.
Теперь о методике действий идеологов. Ее основой был "марксизм-ленинизм", но не марксизм как целостное учение, а отдельные выхваченные положения классиков, примененные в свое время к конкретным ситуациям конкретного периода. Цитата из классика была оружием. Другой существенный момент – научная бессодержательность нападок. Сама наука стала несущественна, вместо нее используются выдержки из классиков и бессмысленная отъявленная ругань по адресу империализма, а также на этом этапе широко использовались имена известных русских ученых: Мичурина, Павлова, Бутлерова, Лобачевского Сеченова, Тимирязева и других, которых противопоставляли "тлетворному влиянию Запада". Очень важный момент – использование готовых конфликтов, предварительное изучение и раздувание противоречий между научными школами. Науку громили большей частью через подставных лиц, не понимавших скрытого смысла проводимых идеологических операций. Естественно, что истинные руководители операций не оставляли никаких следов, раскрыть было практически невозможно. Все видимые действия сводились к "ура", "да здравствует", к прославлению вождей (иногда доходящие до неприличия).
Если внимательно проанализировать каждую из операций идеологов, то можно заметить, что они носят многоплановый характер. Операции, рассматриваемые в этом разделе вели к целой совокупности следствий:
1. разгром научных направлений и устранение ведущих специалистов (и как один из возможных результатов – срыв работ по ядерному оружию в условиях монополии США);
2. натравливание ученых и научных школ друг на друга (создание тем самым условий для карьеристов, не обладающих творческим потенциалом и для разложения и деградации соответствующего направления);
3. воспитание ученых и научной молодежи в духе презрения к марксизму (от имени которого говорят идеологи) и к философии вообще;
4. разнузданные оскорбления идеологов по адресу крупных западных ученых, в том числе друзей СССР (Эйнштейна, Дирака, Бернала, Бора, и др.), обвинениями в "идеализме" и прочих смертных грехах, возводившие стену отчуждения между прогрессивными учеными Запада и СССР;
5. фактическая дискредитация крупнейших русских ученых прошлого, которых выдвигали в противовес современной науке.
Уже из сказанного видна эффективность действий касты идеологов, наносивших огромный ущерб стране и воздействующих на общественное сознание. Рассмотрим конкретно главные моменты из целой совокупности операций по дезорганизации советской науки.
Операция "Мичуринская биология".
Эта первая операция, направленная против науки и научно-технического прогресса в СССР, имеет свою подоплеку. Атомные бомбы, сброшенные на японские города Хиросима и Нагасаки, привели не только к сотням тысяч жертв, но и к различным заболеваниям, в том числе наследственным. Возник целый комплекс биологических и медицинских проблем. В любой момент в послевоенные годы США, обладавшие монополией на ядерное оружие, могли сбросить атомные бомбы на советские города. Биологические исследования приобретают существенное значение для минимизации последствий ядерных взрывов, играют важнейшую роль в решении продовольственной проблемы.
]]>
В июне 1953 г. Берию арестовали. Его объявляют заговорщиком и английским шпионом, действовавшим с 1918 г. По официальным данным следствие продолжалось почти полгода. В декабре 1953 г. появилось сообщение "В прокуратуре СССР" /27/, где говорилось:
"Следствие по делу Берия и других заговорщиков закончено. Начавшийся на следующий же день суд завершился 23 декабря. В объявленном приговоре Л. П. Берия обвинялся в том, что он "сколотил враждебную Советскому государству изменническую группу заговорщиков, которые ставили своей целью использовать органы внутренних дел против Коммунистической партии и Советского правительства, поставить МВД над партией и правительством для захвата власти, ликвидации советского строя, реставрации капитализма и восстановления господства буржуазии". В обвинительном заключении прямо говорилось, что Л. П. Берия и его сообщники строили свои преступные расчеты на поддержку заговора реакционными силами из-за рубежа, установление связи с иностранными разведками".
Вот как комментирует дело Берия известный французский историк Николя Верта (цит. по /25/):
"10 июля пресса сообщила об аресте Берия, обвиненного в том, что он был английским шпионом и ярым врагом народа. По официальным сведениям, суд, вынесший смертный приговор, и казнь Берия состоялись в декабре 1953 года; по другим же сведениям, исходившим в частности, от Хрущева, он был расстрелян сразу же после ареста. Общество имело все основания задуматься о смысле свержения Берия… Скрывая обстоятельства убийства Берия и прикрываясь мнимым соблюдением "законности", его противники заботились прежде всего о собственной безопасности и одновременно утверждали свою легитимность. Чтобы развенчать положительную репутацию, которая стала складываться у Берия, они прибегли к испытанному методу коллективных петиций и массовых митингов против "гнусного предателя".
Обвинения против Л. П. Берия комментирует В. Н. Удилов, генерал в отставке, бывший заместитель начальника КГБ по линии контрразведки /28/:
"С середины 50-х годов, да и в настоящее время, Берия обвиняется как один из создателей судебных "троек", как организатор массовых расстрелов государственных служащих, военных и других специалистов в 1937-1938 годах.
Думаю, кем-то допущена злонамеренная натяжка. Берия был назначен на пост наркома внутренних дел в конце 1938 года и практически, после ознакомления с делами и огромным хозяйством, приступил к работе в мае 1939 года. До этого он работал в Закавказье, никакого отношения к репрессиям в России, тем более в Москве, не имел. Следовательно, 1937-1938 годы, с повальными арестами, истязаниями на допросах и массовыми расстрелами, – дело других!
Если говорить объективно, следует отметить, что с приходом Берии на пост наркома НКВД, в 1939-м, 1940-м и 1941 годах, по его указанию было пересмотрено несколько десятков тысяч дел лиц, отбывающих наказание или находящихся под следствием по статье 58 УК РСФСР (осужденные как враги народа, изменники Родины, шпионы, диверсанты, за антисоветскую агитацию и пропаганду).
В результате этого пересмотра несколько тысяч человек были тогда освобождены из-под стражи и вернулись к исполнению своих служебных обязанностей. Среди них были, например, будущие маршалы Советского Союза Рокоссовский и Мерецков. генерал армии Горбатов, сотни других генералов и командиров Красной Армии. По указанию Берии из лагерей были освобождены и в начале войны направлены в Красную Армию 157 тысяч молодых узников. Многие из них стали потом Героями Советского Союза. В их числе писатель. Герой Советского Союза Владимир Карпов".
До сих пор многое в деле Берии остается неясным /26/:
"Непонятно каким судом он был осужден и приговорен к расстрелу как палач и агент международного империализма. Ни следственного, ни судебного дела никто не видел".
Дело Берии вели те же люди, протеже Хрущева, которые осуществляли прокурорский надзор за делом "врачей – вредителей". В протоколе Пленума ЦК по делу Берии /26/ из выступлений Маленкова, Хрущева, Молотова, Микояна видно, что обвинения основываются на слухах, распространяемых самими же членами Президиума ЦК. Ни о каких прямых уликах нет ни слова. Характерны замечания типа: "Я думал", "Я с самого начала ему не доверял" и т. п. П. Судоплатов /26/ пишет о своих впечатлениях на партактиве МВД, собранном после ареста Берии:
"Мы сразу же поняли, что никакого бериевского заговора не существует, был антибериевский заговор в руководстве страны".
Какова же была роль Берии в действительности? Прежде всего необходимо подчеркнуть его уникальный вклад в укрепление обороноспособности страны. Он был главным организатором создания новой оборонной техники. В своей статье, посвященной А. Д. Сахарову, Симон Илизаров пишет /29/:
"Сахаров сохранил и донес до нас потрясающую реплику, вырвавшуюся в те дни из уст его старшего коллеги Якова Борисовича Зельдовича: "А ведь это наш Лаврентий Павлович разобрался!". Местоимение "наш" в среде физиков – ядерщиков, в числе которых был один из главных создателей советской атомной мощи академик Зельдович, далеко неслучайно. Берия без малого десять лет был "вождем" всего атомного проекта, и руководя спецработами, и при необходимости экранируя советскую теоретическую физику и физиков от погромного инквизиторского напора советских философов, записных борцов с идеализмом и буржуазным космополитизмом".
Берия показал себя выдающимся организатором. После атомной бомбардировки американцами Хиросимы и Нагасаки специальным решением Политбюро ЦК ВКП (б) и Государственным комитетом обороны 20 августа 1945 г. был создан Спецкомитет правительства с чрезвычайными полномочиями. Л. П. Берию, назначили его председателем. В состав комитета входили, в частности, И. В. Курчатов и П. Л. Капица. В течение 1945 – 1953 гг.
]]>
В составе руководящего ядра партии и государства сложились три основных группировки:
1) экономисты, управленцы, хозяйственники, занимавшиеся конкретной работой (лидером ранее был А. А. Жданов);
2) партфункционеры, стоявшие во главе бюрократических структур партии (лидеры – Г. М. Маленков, Н. С. Хрущев);
3) руководители оборонной промышленности, разработок новой техники, спецслужб (лидер – Л. П. Берия). Третья группировка занимала промежуточное положение между двумя первыми.
В первой группе И. В. Сталин видел своих наследников. В нее входили молодые работники, хорошо проявившие себя в годы Отечественной войны, с энтузиазмом работавшие над решением экономических, хозяйственных и организационных вопросов. К ее лидерам относились Н. А. Вознесенский, который, возглавляя Госплан, занимал ключевой пост в руководстве советской экономикой, и А. А. Кузнецов, который, будучи секретарем ЦК, был утвержден начальником Управления кадров ЦК и ведал также работой органов юстиции, МВД, МГБ. В материалах /24/ отмечается: "Сталин в частных беседах высказывал предположения о том, что в качестве своего преемника по партийной линии он видел секретаря ЦК, члена Оргбюро А. А. Кузнецова, а по государственной линии – члена Политбюро, заместителя Председателя Совета Министров СССР Н. А. Вознесенского". В состав этой группы входили также Председатель Совета Министров Российской Федерации М. И. Родионов, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома партии П. С. Попков, заместитель Предсовмина по легкой промышленности и финансам А. Н. Косыгин и др. Отметим, что А. Н. Косыгин и в дальнейшем, когда стал Председателем Совета Министров СССР после отставки Н. С. Хрущева в 1964 г., показал себя высококвалифицированным специалистом, хорошо ориентирующимся в обстановке. Н. А. Вознесенский и его соратники на первый план ставили практические дела, считая, что доминировать должна экономика и необходимо проводить реформы управления (ср. "революцию менеджеров" – гл.1). Именно эта группа олицетворяла будущее советского народа – молодые работники, проявляющие инициативу в решении хозяйственных и организационных задач.
Воспользовавшись смертью Жданова, группировки партфункционеров во главе с Маленковым и Хрущевым совместно с идеологами начинают разворачивать кампанию по захвату власти. Ее сила заключалась в наборе целого арсенала аппаратных интриг. Они были спаяны системой неформальных связей. Немалое значение имел и страх за содеянное в тридцатые годы. Они чувствовали неустойчивость своего положения. Партфункционерам удалось состряпать клеветническое "Ленинградское дело", согласно которому А. А. Кузнецов, Н. А. Вознесенский и др. обвинялись в попытках отделения Ленинградской организации от ЦК ВКП(б) и создания параллельного центра власти. Всю работу по этому делу проводила комиссия ЦК в составе Г. М. Маленкова, Н. С. Хрущева, М. Ф. Шкирятова. Лишь на последнем этапе к этому делу подключили МГБ во главе с Абакумовым. 13 августа 1949 г. в кабинете Маленкова были арестованы без санкции прокурора Кузнецов, Попков, Родионов, Лазутин, Соловьев. С целью получения вымышленных показаний о существовании в Ленинграде антипартийной группы Г. М. Маленков лично руководит ходом следствия по делу, принимая непосредственное участие в допросах /24/. 1 октябра в 1 час ночи Н. А. Вознесенский, А. А. Кузнецов, М. И. Родионов, П. С. Попков, Я. Ф. Капустин и П. Г. Лазуткин были приговорены к расстрелу и еще через час – уничтожены. (Сталину представили сведения, сфабрикованные Маленковым, Хрущевым, Шкирятовым.) В дальнейшем репрессии по этому делу коснулись многих людей, в частности целого ряда участников обороны Ленинграда.
Вот как "Ленинградское дело" оценивает Серго Берия – сын Л. П. Берия /25/:
"Судьбу Кузнецова, Вознесенского, да и всего так называемого "Ленинградского дела" решала комиссия ЦК, что вполне понятно, учитывая положение обвиняемых. В ее состав входили Маленков, Хрущев и Шкирятов. Смерть ленинградских руководителей в первую очередь на их совести. Лишь одна деталь, на которую в течение многих лет предпочитают закрывать глаза отечественные историки: все допросы обвиняемых, проходивших по этому "делу", вели не следователи МГБ, а члены партийной комиссии. Мой отец никакого отношения к этим гнусным вещам не имел. Помню, он сразу же сказал, что это очередная затея по захвату командных высот с помощью разгрома Ленинградской партийной организации, которая очень поддерживала Вознесенского. А Вознесенского, которого уважал и ценил мой отец, что было хорошо известно, в Кремле не любили. Одна из причин – благосклонность к этому талантливому руководителю Сталина. Проще говоря, в Вознесенском видели конкурента… Вознесенского, как позднее и отца, убрал партийный аппарат. Не случись этого, страна, вне всяких сомнений, уже в самые ближайшие годы могла иметь очень сильного Председателя Совета Министров".
"Ленинградское дело" во многом предопределило весь ход послевоенной истории. Группировка партфункционеров (Хрущев, Маленков и др.) обеспечивает себе основные рычаги власти.
Физически устранив первую группировку, партфункционеры обращаются к третьей. В 1951 г. наступает очередь Л. П. Берии. К этому времени он добивается больших достижений в решении атомной проблемы: проведено второе успешное испытание ядерного оружия, причем соответствующее устройство имеет в некоторых отношениях преимущество перед американским. Берию необходимо нейтрализовать. И вот ему, мингрелу по национальности поручается возглавить партийную комиссию по расследованию дела "мингрельских уклонистов", для чего он был отправляется в Тбилиси. А тем временем группа следователей, направленных из Москвы, пытается выбить из арестованных мингрелов показания против него самого.
В июле 1951 г. был арестован министр государственной безопасности Абакумов, преданный лично Сталину и ранее находившийся в дружеских отношениях с А. А. Кузнецовым. Партфункционеры захватили МГБ. Его возглавил партийный деятель, их ставленник – Игнатьев. Организуются аресты людей, близких И. В. Сталину. В 1952 г. арестован генерал Власик, многие годы стоявший во главе охраны Сталина.
]]>
"Нельзя не учитывать, что они развиваются в условиях невиданного еще в истории размаха тайной войны, которую сегодня мировые империалистические круги развернули против нашей страны… Перед иностранной агентурой в нашей стране поставлена задача проникнуть в советские органы, ведающие делами культуры, захватить в свои руки редакции газет и журналов, оказывать решающее воздействие на репертуарную политику театра и кино, на издание художественной литературы. Всячески препятствовать выходу в свет революционных произведений, воспитывающих патриотизм и поднимающих советский народ на коммунистическое строительство, поддерживать и продвигать в свет произведения, в которых проповедуется неверие в победу коммунистического строительства, пропагандируется и восхваляется капиталистический способ производства и буржуазный образ жизни…"
В 1946 г. выходят также известные постановления ЦК ВКП(б) по вопросам литературы и искусства /22/. Активную роль в их подготовке играл А. А. Жданов. С современных позиций они выглядят весьма странно. В них осуждаются произведения выдающихся деятелей культуры: А. Ахматовой, М. Зощенко, С. Эйзенштейна, В. Пудовкина, Д. Шостаковича, С. Прокофьева, А. Хачатуряна, Н. Мясковского, внесших и до и после этих постановлений крупнейший вклад в советскую и мировую культуру. Вызывает отторжение и стиль постановлений. Так, в постановлении о журналах "Звезда" и "Ленинград" говорится /22/:
"3ощенко давно специализировался на писании пустых, бессодержательных и пошлых вещей, на проповеди гнилой безидейности, пошлости и аполитичности, рассчитанных на то, чтобы дезориентировать нашу молодежь и отравить ее сознание. Последний из опубликованных рассказов Зощенко "Приключения обезьяны" ("Звезда" NN 5 – 6 за 1946 г.) представляет пошлый пасквиль на советский быт и на советских людей. Зощенко изображает советские порядки и советских людей в уродливо карикатурной форме, клеветнически представляя советских людей примитивными, малокультурными, глупыми, с обывательскими вкусами и нравами".
А в постановлении "О кинофильме "Большая жизнь" сказано /22/:
"Главный недостаток в их работе заключается в том, что они не изучают дело, за которое берутся. Так, кинорежиссер В. Пудовкин взялся ставить фильм о Нахимове, но не изучил деталей дела и исказил историческую правду. Получился фильм не о Нахимове, а о балах и танцах с эпизодами из жизни Нахимова. В результате из фильма выпали такие важные исторические факты, что русские были в Синопе и что в Синопском бою была взята в плен целая группа турецких адмиралов во главе с командующим. Режиссер С. Эйзенштейн во второй серии фильма "Иван Грозный" обнаружил невежество в изображении исторических фактов, представив прогрессивное войско опричников Ивана Грозного в виде шайки дегенератов, наподобие американского Ку-Клукс-Клана, а Ивана Грозного, человека с сильной волей и характером, – слабохарактерным и безвольным, чем-то вроде Гамлета. Авторы фильма "Большая жизнь" проявили невежество в отношении изучения темы о современном Донбассе и его людях".
Но если вернуться в 1946 г., когда разоренная страшной войной страна вот-вот могла подвергнуться атомной бомбардировке, то принципиальная необходимость принятия мобилизационных мер особых сомнений не вызывает (хотя может быть и в другой форме). А. А. Жданов планировал меры по идеологической борьбе с влиянием Запада и воспитанию советского патриотизма (вылившуюся после его смерти в идеологическую операцию "космополитизм", носящую нарочито карикатурный характер и фактически принесшую обратные результаты).
Следует особо отметить, что А. А. Жданов в значительной степени экранировал науку от преследований идеологов. В ней в целом сохранялась нормальная обстановка, печатались статьи с различными точками зрения. В частности, в 1947 г. появилась статья крупного физика М. А. Маркова, направленная на философское осмысление последних достижений физики. Жданов был против действий тандема Презент – Лысенко, готовивших удар по биологии. Деятельность А. А. Жданова в целом носила прагматический характер и была направлена на решение конкретных экономических, управленческих и идеологических задач, исходя из реальной обстановки, изменений в жизни общества. Марксизм при этом рассматривался как наука. Соратниками Жданова стали крупный экономист и видный деятель партии Н. А. Вознесенский, А. А. Кузнецов, курировавший от ЦК организационную работу в партии, и многие молодые работники ЦК, вернувшиеся с фронта и из гущи практических дел.
В своих воспоминаниях Д. Т. Шепилов передает слова А. А. Жданова, в которых весьма четко выражена позиция, аргументация и планируемые направления деятельности /21/:
"Намерение разбить нас на поле брани провалилось. Теперь империализм будет все настойчивей разворачивать против нас идеологическое наступление. Тут нужно держать порох сухим. И совсем неуместно маниловское прекраснодушие: мы-де победители, нам все теперь нипочем. Трудности есть и будут. Серьезные трудности. Наши люди проявили столько самопожертвования и героизма, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Они хотят теперь хорошо жить. Миллионы побывали за границей, во многих странах. Они видели не только плохое, но и кое-что такое, что заставило их задуматься. А многое из виденного преломилось в головах неправильно, односторонне. Но так или иначе, люди хотят пожинать плоды своей победы, хотят жить лучше: иметь хорошие квартиры (на Западе они видели, что это такое), хорошо питаться, хорошо одеваться. И мы обязаны все это людям дать. Среди части интеллигенции, и не только интеллигенции, бродят такие настроения: пропади она пропадом, всякая политика. Хотим просто хорошо жить. Зарабатывать. Свободно дышать. С удовольствием отдыхать. Вот и все. Им и невдомек, что путь к такой жизни – это правильная политика.
Не будет правильной политики, не воспримут массы политику партии как свое кровное дело – пропадем. Поэтому настроения аполитичности, безыдейности очень опасны для судеб нашей страны. Они ведут нас в трясину. А такие настроения ощутимы в последнее время.
]]>
Но в послевоенный период отнюдь не люди, прошедшие фронт и имевшие огромный опыт практической работы, определяли работу идеологической сферы. Главенствующую роль начала играть группировка Г. Ф. Александрова. Этот человек прошел жизненный путь по схеме: средняя школа – философский факультет – преподаватель философии – начальник управления агитации и пропаганды ЦК, академик. Никакой другой практической деятельностью он не занимался. Подробно о состоянии идеологической сферы в послевоенные годы рассказывается в воспоминаниях Д. Т. Шепилова, непосредственного очевидца событий. Он дает наглядную картину жизни тогдашних ведущих идеологов /21/.
"Возглавив агитпроп после опустошительных чисток 1937-1938 гг., Александров и в аппарате ЦК, и на всех участках идеологического фронта расставлял своих "мальчиков". Все они были прямо "со школьной скамьи", практической работой не занимались. Принципов и убеждений у них не было никаких, поэтому они с готовностью прославляли любого, кого им предписывалось прославлять в данное время, и предавали анафеме также любого, на кого им указывалось.
Типичными для этого обширного слоя людей, выдвинутых на руководство участками духовной жизни общества, были заместители Александрова – П. Н. Федосеев, В. Н. Кружков, главный редактор газеты "Известия", а затем "Правды" Л. Ф. Ильичев, заместитель Александрова по газете "Культура и жизнь" П. А. Сатюков и многие другие. Все они, используя свое положение в аппарате ЦК и на других государственных постах, лихорадочно брали от партии и государства полными пригоршнями все материальные и иные блага, которые только можно было взять. В условиях еще далеко не преодоленных послевоенных трудностей и народной нужды они обзаводились роскошными квартирами и дачами. Получали фантастические гонорары и оклады за совместительство на различных постах. Они торопились обзавестись такими акциями, стрижка купонов с которых гарантировала бы им богатую жизнь на все времена и при любых обстоятельствах: многие в разное время и разными путями стали академиками (в том числе, например, Ильичев, который за всю жизнь сам лично не написал не только брошюрки, но даже газетной статьи – это делали для него подчиненные), докторами, профессорами и прочими пожизненно титулованными персонами. За время войны и после ее окончания Сатюков, Кружков, Ильичев занимались скупкой картин и других ценностей. Они и им подобные превратили свои квартиры в маленькие Лувры и сделались миллионерами. Однажды академик П. Ф. Юдин, бывший некогда послом в Китае, рассказывал мне, как Ильичев, показывая ему свои картины и другие сокровища, говорил: "Имей в виду, Павел Федорович, что картины – это при любых условиях капитал. Деньги могут обесцениться. И вообще мало ли что может случиться. А картины не обесценятся…" Именно поэтому, а не из любви к живописи, в которой ничего не смыслили, все они занялись коллекционированием картин и других ценностей. За время войны они заодно всячески расширяли и укрепляли свою монополию на всех участках идеологического фронта. Расследованием по письму в ЦК одной из оскорбленных матерей было установлено, что некий окололитературный и околотеатральный деятель организовал у себя на роскошной квартире "великосветский" дом терпимости. Он подбирал для него молодых привлекательных киноактрис, балерин, студенток и даже школьниц-старшеклассниц. Здесь и находили себе усладу Александров, его заместители Еголин, Кружков и некоторые другие. Кружков использовал великосветский вертеп и для скупки картин. Что касается многих других "александровских мальчиков", то они проявили обычную для таких людей живучесть. Сбросив с себя несколько мимикрических одеяний, они, когда это оказалось выгодным, стали ярыми поборниками Хрущева. Эта бесчестная камарилья образовала при Хрущеве своего рода "мозговой трест" и стала управлять всей идеологической работой в стране. Она произвела огромные опустошения в духовной жизни советского общества".
Из этого небольшого отрывка видно, что идеологи образовали особую касту, имеющую свои специфические цели. И, что важно, они расставили своих людей в аппарате ЦК. Постепенно стиралось различие между "александровскими мальчиками" и группой идеологов, ведущей начало от ультрареволюционной линии (ср. раздел 2.1), которая уже в 30-е годы под знаменем марксизма-ленинизма наносила прямой ущерб советскому государству.
От идеологической сферы отторгались фронтовики. Д. Т. Шепилов /21/ отмечал, что на протяжении послевоенных лет он получал много писем и устных жалоб от бывших политотдельцев и фронтовиков, которые не могли получить работу, соответствующую их квалификации, или даже вернуться на ту работу, с которой они уходили на фронт.
Если говорить о содержании идеологической деятельости, то можно сказать об образовании новой касты жрецов. Еще в 30-е годы идеологи, став интерпретаторами марксизма, постепенно подменяют его суть, выхолащивают реальное содержание и превращают в набор догм, относящихся к прошлому. Высказывания Маркса и Ленина абсолютизируются как своего рода священное писание.
Постепенно идеологи занимают как служители культа новой религии особое положение в обществе. У них появляется реальная власть; именно они судят – отвечает ли речь или публикация того или иного лица канонам. Они создают систему запретов, выражают суперпреданость марксизму-ленинизму, высказывают "ура" и "да здравствует" власти. И вместе с тем, в отличие от работы в любой производственной или научной сфере, они ни за что не отвечают, они вне критики, вне контроля, в безопасной зоне. Все это усилило антиотбор идеологов.
Упоминавшееся выше дело Г. Ф.
]]>
В войне Советский Союз понес огромные потери. Территория, где проживала треть населения, лежала в развалинах. Казалось, что страна отброшена далеко назад. Однако энергия, энтузиазм победителей, организация труда позволили менее, чем за пять лет восстановить довоенный уровень. Промышленный потенциал СССР, составлявший в 1922 г. 3% от уровня США, достиг к 1955 г. 60% от уровня США. Среднегодовые темпы роста за эти годы (включая военные) составляли 15%. Таких темпов не знала тогда ни одна страна мира. В начале 50-х годов по темпам роста СССР опережал США и Канаду в 2-3 раза.
Велики были достижения и в социальной сфере. Впервые в мире был введен 8-часовой рабочий день, гарантировано бесплатное здравоохранение, образование всех уровней, практически бесплатное жилье, право на отдых и пенсионное обеспечение. В СССР был самый дешевый общественный транспорт, первым в Европе СССР отменил карточки. Неоднократно в послевоенный период снижались цены. Все это позволяло людям с уверенностью смотреть в завтрашний день.
Значительные изменения произошли и в управленческих структурах. На всех уровнях появились новые люди, зарекомендовавшие себя в трудных военных условиях. Создано эффективное для того времени управление и во многом за счет этого достигнуты значительные успехи в экономике, укреплении обороноспособности, повышении уровня благосостояния.
В послевоенные годы начинают проглядывать контуры новой технологической эры. Сталин резко увеличивает финансирование науки, вкладывая в нее самую большую в мире долю национального продукта, тем самым закладывая основы для мощного технологического рывка, который в перспективе позволил бы СССР стать мировым лидером. Советское образование выходит на самые передовые позиции. Физтех, МГУ, МИФИ производят жесткий отбор студентов, предлагая труднейшие вступительные задачи по математике и физике, а на старших курсах дают возможность непосредственной работы над проблемами, лежащими на переднем фронте науки. Стремительно растет научный потенциал. С одной стороны люди идут в науку благодаря жажде знаний, общей системе ценностей послевоенной жизни, с другой – не последним стимулом служит и крупная доплата за ученую степень. В дальнейшем, в кратчайшие сроки была ликвидирована монополия США на ядерное оружие. А через некоторое время СССР обладал уже и ракетной техникой, и системой противоракетной обороны (ПРО), и космической технологией. СССР установил паритет с Западом и стал сверхдержавой.
В идейном плане, в области общественного сознания можно было употребить термин – монолитность. Люди верили в социальную справедливость, в свое будущее и будущее своей страны. Казалось, что невозможно уничтожить или сдвинуть такое общество.
Вместо враждебного окружения, существовавшего до Второй Мировой войны, СССР по всему периметру границ окружают дружественные социалистические государства Европы и Азии, а также нейтральные государства (Афганистан, Иран, Финляндия). Весь мир распался на два лагеря: один – социалистические государства во главе с СССР, другой – США и их союзники. Существовало также влиятельное движение неприсоединившихся стран. Социалистический лагерь имел перспективы намного более высоких темпов роста экономической мощи, что представлялось для западного блока катастрофическим.
]]>Почти сразу после окончания второй мировой войны, в которой СССР и США были союзниками, развертывается холодная война против СССР. Ее началом считают известную речь Черчилля, произнесенную им в Фултоне. Первоначальные планы действий США подразумевали военное решение. Предполагалось до 1948 г. начать превентивную войну, опираясь на монополию США. За первые 30 дней намечалось сбросить 133 атомные бомбы на 70 советских городов, из них 8 – на Москву и 7 – на Ленинград, в дальнейшем предполагалось сбросить еще 200 атомных бомб. Правда контрольные расчеты показали, что стратегическая авиация США в 1949 – 1950 гг. еще не могла нанести СССР непоправимый удар, который сделал бы его неспособным к сопротивлению. Подробно программа США по уничтожению населения СССР с помощью ядерного оружия (план Дропшот) рассмотрена в книге Брауна /13/, (см. также /14,15/).
Одновременно в ЦРУ началась разработка операций психологической войны. Это понятие в уставном документе американской армии (наставление N33-5) определяется так:
"Координация и использование всех средств, включая моральные и физические (исключая военные операции регулярной армии, но используя их психологические результаты), при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности для этого; враг лишается поддержки, помощи и симпатий его союзников и нейтралов или предотвращается получение им такой поддержки, помощи или симпатий; создается, поддерживается или увеличивается воля к победе нашего собственного народа и его союзников; приобретается, поддерживается и увеличивается поддержка, помощь и симпатии нейтралов" (цит. по /14/, см. также /15/).
18 августа 1948 г. Совет национальной безопасности США принял директиву 20/1 "Цели США в войне против России". Эта дата обычно считается началом информационной войны США против СССР. Директива 20/1 была впервые опубликована в США в 1978 г. в сборнике "Сдерживание. Документы об американской политике и стратегии 1945 – 1950 гг." /16/. Ввиду важности этого основополагающего документа, он целиком воспроизводится ниже (цит. по /17/):
"Правительство вынуждено в интересах развернувшейся ныне политической войны наметить более определенные и воинственные цели в отношении России уже теперь, в мирное время, чем было необходимо в отношении Германии и Японии еще до начала военных действий с ними… При государственном планировании ныне, до возникновения войны, следует определить наши цели, достижимые как во время мира, так и во время войны, сократив до минимума разрыв между ними.
Наши основные цели в отношении России, в сущности, сводятся всего к двум: а) Свести до минимума мощь и влияние Москвы; б) Провести коренные изменения в теории и практике внешней политики, которых придерживается правительство, стоящее у власти в России.
Наши усилия, чтобы Москва приняла НАШИ КОНЦЕПЦИИ, равносильны заявлению: наша цель – свержение Советской власти. Отправляясь от этой точки зрения, можно сказать, что эти цели недостижимы без войны, и следовательно, мы тем самым признаем: наша конечная цель в отношении Советского Союза – война и свержение силой Советской власти.
Было бы ошибочно придерживаться такой линии рассуждений.
Во первых мы не связаны определенным сроком для строгого чередования периодов войны и мира, что побуждало бы нас заявить: мы должны достичь наших целей в мирное время к такой-то дате или "прибегнем к другим средствам…".
Во-вторых, мы обоснованно не должны испытывать решительно никакого чувства вины, добиваясь уничтожения концепций, несовместимых с международным миром и стабильностью, и замены их концепциями терпимости и международного сотрудничества Не наше дело раздумывать над внутренними последствиями, к каким может привести принятие такого рода концепций в другой стране, равным образом мы не должны думать, что несем хоть какую-нибудь ответственность за эти события… Если советские лидеры сочтут, что растущее значение более просвещенных концепций международных отношений несовместимо с сохранением их власти в России, то это их, а не наше дело. Наше дело работать и добиться того, чтобы там свершились внутренние события… Как правительство мы не несем ответственности и за внутренние условия в России…
Нашей целью во время мира не является свержение Советского правительства. Разумеется, мы стремимся к созданию таких обстоятельств и обстановки, с которыми нынешние советские лидеры не смогут смириться и которые им не придутся по вкусу. Возможно, что, оказавшись в такой обстановке, они не смогут сохранить свою власть в России. Однако следует со всей силой подчеркнуть – то их, а не наше дело… Если действительно возникнет обстановка, к созданию которой мы направляем наши усилия в мирное время, и она окажется невыносимой для сохранения внутренней системы правления в СССР, что заставит Советское правительство исчезнуть со сцены, мы не должны сожалеть по поводу случившегося, однако мы не возьмем на себя ответственность за то, что добивались или: осуществили это.
Речь идет прежде всего о том, чтобы сделать и держать Советский Союз слабым в политическом военном и психологическом отношении по сравнению: с внешними силами, находящимися вне пределов его контроля. Мы должны прежде всего исходить из того, что для нас не будет выгодным или практически осуществимым полностью оккупировать всю территорию Советского Союза, установив на ней нашу военную администрацию. Это невозможно как ввиду обширности территории, так и численности населения… Иными словами, не следует надеяться достичь полного осуществления нашей воли на русской территории, как мы пытались сделать это в Германии и Японии. Мы должны понять, что конечное урегулирование должно быть политическим.
Если взять худший случай, то есть сохранение Советской власти над всей или почти всей территорией, то мы должны потребовать: а) выполнения чисто военных условий (сдача вооружения, эвакуация ключевых районов и т. д.), с тем чтобы надолго обеспечить военную беспомощность; б) выполнение условий с целью обеспечить значительную экономическую зависимость от внешнего мира. Все условия должны быть жесткими и явно унизительными для этого коммунистического режима. Они могут примерно напоминать Брест-Литовский мир 1918 г, который заслуживает самого внимательного изучения в этой связи.
]]>
Первая из двух линий, сформировавшихся после победы революции, перманентно-революционная, фактически оставалась на тех же принципах, что и в Гражданскую войну, т. е. старое общество нужно разрушить до основания ("отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног").
Во главе второй прагматической линии встал В. И. Ленин. Пока условий для мировой революции нет, необходимо построение социалистического общества в одной стране, учитывая конкретные действующие факторы и используя все лучшее в опыте буржуазного строя. Эта позиция также была адекватна реальной ситуации.
После смерти Ленина жесткое идеологическое противостояние двух линий еще более обострилось. В. И. Ленин как вождь революции имел непререкаемый авторитет в глазах общества. Обе стороны сражались за "чистоту марксистско-ленинского учения", преследуя свои цели. При этом, используя работы Ленина, относящиеся к качественно отличающимся по обстановке периодам, они могли подтверждать свою точку зрения соответствующими цитатами. Существенное влияние на состояние идеологии оказывала инерция общественного сознания, еще не переключившаяся с Гражданской войны на мирное время (вспомним рассказ Алексея Толстого "Гадюка").
Со второй половины двадцатых годов начинают проявляться негативные стороны действий идеологов. Еще в начале 20-х годов проходили свободные дискуссии, где каждый мог высказывать любые идеи, даже если они шли вразрез с философией марксизма. Но постепенно в идеологической сфере растет число приспособленцев и людей со сдвигами. Приведем два конкретных примера. К середине 20-х годов на передний план выходит пламенный идеолог марксизма Д. А. Деборин, который был меньшевиком с 1907 по 1917 г. и считал естествознание низшей формой знания по сравнению с диалектической философией. Он отрицал теорию относительности как софистику, подобную махизму и юмизму. Другим известным идеологом марксизма того времени был А. К. Тимирязев, сын выдающегося естествоиспытателя России К. А. Тимирязева. В отличие от малограмотного в физике Деборина А. К. Тимирязев был профессионалом в физике. Он работал под руководством крупнейшего физика дореволюционной России П. Н. Лебедева, активно участвовал в революционном движении, но у него был пункт. Воспитанный на классической физике А. К. Тимирязев отрицал теорию относительности, считая ее заблуждением. Уже в 20-х годах его статьи с критикой теории относительности не могли печататься в физических журналах, ввиду абсурдности утверждений. Но его охотно печатают в философских журналах, где он говорит, что теория относительности противоречит диалектическому материализму. Это была одна из первых попыток использования философских аргументов в физике.
Однако отпор в дискуссиях, оказанный специалистами, вынуждает деборинцев к отступлению. К концу 20-х годов появилось даже постановление ЦК по этому вопросу, подведшее временную черту под деятельностью Деборина и его последователей.
Вторая революционная волна, начавшаяся в 1928 г., меняет идеологическую ситуацию в стране. Начинаются нападки на исторические традиции и развертывается массированное наступление на науку в целом. Для этого был использован жупел идеализма. Как отмечалось, борьба с ним имела значение в период подготовки революции, но стала совершенно бессмысленной в 20 и 30-е годы. Лидерами "новых революционеров" становятся две мрачные фигуры – А. А. Максимов и Э. Кольман. Максимов считал, что в области естествознания классовая борьба выражается в форме борьбы основных философских течений: материализма и идеализма. И с этих позиций он обрушивается на квантовую механику и другие конкретные науки. Кольман в 1931 г. в своей статье "Вредительство в науке" /9/, посвященной урокам "дела Рамзина", писал:
"Незачем, кажется, пространно доказывать всю несостоятельность и вздорность утверждения, будто теоретическая работа практиков-вредителей может остаться нетронутой вредительским ядом, будто существует вообще какая-то "свободная" от политики, от миросозерцания научного деятеля, непорочная, "объективная" бесклассовая наука, каким-то чудом избежавшая общей участи в этом мире, резко разделенном на два лагеря, находящиеся в непримиримой классовой борьбе. Но все попытки выгородить; свою якобы объективную теоретико-научную деятельность со стороны людей, которые сами сознались в том, что они были законченнейшими вредителями на практике, имеют, однако, определенное принципиальное значение. Они показывают, что разбитый наголову классовый враг не думает сдаваться окончательно, а старается окопаться на самых недоступных, хитро замаскированных позициях – на теоретическом фронте, желая сохранить за собой командные высоты науки…
В технике, в естествознании и в математике, где силы диалектического материализма несравненно слабее, чем в науках социально-политических, сделано пока еще очень мало для выявления работы ученых-вредителей, но и те отдельные факты, которые известны, с достаточной очевидностью говорят о том, что какой бы абстрактной и "безобидной" на первый взгляд ни казалась та или другая ветвь знания, вредители протянули к ней свои липкие щупальцы…
На самом деле,-продолжает рассуждать Кольман,-не станут же вредители писать прямо, что они за реставрацию капитализма, должны же они искать наиболее удобной маскировки. И нет более непроницаемой завесы, чем завеса математической абстракции.
]]>
Суть идейных разногласий четко выражена в "Платформе "Союза марксистов-ленинцев" (группа Рютина), содержащей резкое осуждение действий Сталина. В этом документе /5/, где обсуждаются, в частности, протоколы ЦК РСДРП по поводу Брестского мира, говорится:
"Приведенные выдержки из документов свидетельствуют, что Сталин высказывался за Брестский мир совсем иначе, чем Ленин. Ленин подходил к вопросу о Брестском мире как большевик-интернационалист, Сталин же как национал-большевик. Для Ленина Брестский мир был средством задержаться до появления общей социалистической революции, ибо "на Западе есть массовое движение, но революция еще не началась". С точки же зрения Сталина "революционного движения на Западе нет, нет фактов, а есть только потенция, а с потенцией мы не можем считаться". Ленин страстно верил в революционное движение на Западе и видел его, Сталин не верил в него (с потенцией мы можем не считаться) не видел его (есть только потенция). Сталин, по существу, предлагал надолго махнуть рукой на мировую революцию – улита едет, когда то будет".
В начале тридцатых годов после завершения коллективизации и создания основ современной индустрии идут постепенные изменения в общественном сознании. Растет понимание того, что дальнейший разрыв с традициями прошлого, с исторической памятью, абсолютизация социального противопоставления ведут в тупик, и СССР не может быть только почвой для революции на Западе. Возникает идейное противостояние. "Революционная" линия имела своим резервом инерцию общественного сознания и большинство партийного и государственного аппарата всех уровней. Проводником линии государственников был И. В. Сталин и его сторонники в высших органах власти, на его стороне был также менталитет страны. Но Сталин далеко не имел полноты власти и должен был лавировать. В целом же масштаб скрытого противостояния можно сравнить с соответствующими масштабами Гражданской войны.
Столкновение было исторически неизбежным, выбора не было, поскольку продолжение "революционной" линии вело в тупик (а если говорить о перспективе, то к поражению в надвигавшейся войне). Для победы государственной линии стала необходимой замена основной части партийно-государственного аппарата. Масштаб противостояния был одной из причин того, что период стабилизации оказался связанным с большими человеческими жертвами. Смена аппарата государства и партии, проводившаяся с помощью НКВД, коснулась прежде всего старых партийных кадров, участников революции и охватила все уровни власти на местах. События середины тридцатых годов носили трагический характер. Большое количество людей подверглось необоснованным репрессиям. Общее число жертв в полтора раза превышало число жертв японского народа от атомных бомб США, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки.
События 1937 г. и их размах были обусловлены рядом причин. Люди, еще недавно совершившие революцию, были воспитаны в беспощадности к тем, кто считался врагом – это психология того времени. С другой стороны – это был массовый, во многом неконтролируемый процесс, о котором писал еще Бердяев /1/. Он включал в себя и накал длительного противостояния людей, и стремление исполнителей выдвинуться и выслужиться, и сведение счетов, и провокации ряда скрытых сторонников первой линии. Сыграл, наверное, роль даже такой, казалось бы, отвлеченный фактор, как максимум солнечной активности в 1937 г., который в среднем резко увеличивает возбуждение людей /6/. Наверное здесь многого можно было избежать – трагедия массовых страданий невиновных людей наложила тяжелый отпечаток на эти годы.
Но в целом события середины тридцатых годов основаны не на взаимоотношениях и желаниях тех или иных личностей, а явились следствием глобальной расстановки сил. И само поражение первой линии, возвращение к историческим корням, к менталитету народа было исторической необходимостью. Меняется власть на всех уровнях. На ответственные посты выдвинуто 500 тысяч человек. Происходит коренное изменение ориентиров. Возвращаются из мест заключения специалисты и ученые М. И. Рамзин, С. А. Чаплыгин, Н. Н. Лузин и многие многие другие, осужденные в период господства второй "революционной" волны. Возвращаются историки, а также ряд деятелей русской культуры. Немного не дожил до освобождения С. Ф. Платонов, но издается его фундаментальный труд по Смутному времени. Ряд освобожденных историков становятся академиками, членами-корреспондентами, орденоносцами. Выпускаются фильмы по истории России, воспитывающие гордость за свою страну за свой народ. Страна славит челюскинцев, папанинцев, экипаж В. П. Чкалова. Возвращаются российские военные традиции: погоны, звание генералов и т. д., изменяется отношение к православной церкви. В конституции 1936 г. ликвидированы все социальные ограничения, существовавшие в первых советских конституциях и провозглашены равные права для всех советских граждан.
В определенном смысле противостояние белых и красных кончилось (хотя были живы люди, помнившие сражения прошлого). Сталин фактически осуществил идеалы патриотической части белого движения. Он создал мощную державу, опирающуюся на менталитет России и это отражается на позиции многих эмигрантов, например А. И. Деникина, энергично выступившего в войну в поддержку СССР. Сталин был лишь проводником исторически неизбежного процесса (см. также /7/). В идеологическом плане к концу 30-х годов страна пришла с органическим сочетанием идей социализма (социальной справедливости) и государственности (национальных традиций) и это многократно усиливало ее мощь. СССР вышел по экономическим показателям на второе место в мире и на первое в Европе. Сделан грандиозный рывок на всех уровнях. И в Отечественную войну люди шли на самопожертвование во имя своей Родины.
]]>